Меня зовут Алексей Колобанов. Я строю яхты.

«Продал всё, что у меня было, чтобы построить первый корпус»

Лето 2020 года. Я работаю капитаном на яхте одной крупной корпорации — работа, которой к тому моменту занимаюсь уже пятнадцать лет. На борту гости. Обычный вечер, обычный разговор. И вдруг кто-то из гостей задает вопрос:

«А есть такая же лодка в аренду? А то как-то неудобно каждый раз тревожить владельца своими звонками».

Вопрос был случайным. Ответ на него занял у меня следующие пять лет.

К тому моменту я уже пятнадцать лет работал капитаном на люксовых лодках — занимался полным сопровождением судов для крупных владельцев, видел их привычки, их вкусы, их предпочтения. Я знал этот рынок не как консультант и не как продавец, а как человек, который каждый день стоит у штурвала чужой мечты.

Именно эта позиция — на границе между владельцем и продуктом — и подвела меня к главному выводу. Чем дольше я наблюдал за рынком, тем яснее видел: то, что заказчики действительно хотят, на этом рынке просто не производят.

Вопрос гостя стал отправной точкой, но сама идея зрела в голове достаточно давно. Я ушёл из корпорации — не потому, что было куда, а потому, что хотел созидать, делать что-то уникальное. Рынок в его нынешнем виде не мог дать клиенту то, что тот хочет. Значит, нужно было сделать это самому.

Решение основать верфь и начать строительство яхт никто из моего окружения не поддержал. Не верили друзья. Не верили инвесторы. Не верили потенциальные покупатели. И тяжелее всего было то, что не верили специалисты того самого рынка, на котором я проработал пятнадцать лет. Мне прямо говорили: то, что вы задумали, сделать невозможно.

Цена первого корпуса

У идеи, в которую никто не верит, есть только один способ доказать себя — реализовать её. Но чтобы показать заказчику будущую яхту, недостаточно эскиза. Нужен готовый корпус.

Чтобы закончить первый корпус, я продал всё своё движимое имущество. Без этого шага показать проект было просто невозможно — ни один инвестор, ни один заказчик не верит в картинку. Верят в то, что можно потрогать руками.

Так рождалась философия Sola — не серийное производство, а ателье, где каждая яхта — штучный проект. Именно поэтому мы работаем со сложными, на первый взгляд несочетаемыми материалами: дерево у нас соседствует с карбоном, золото — с металлом, латунь — с тиком. Где-то дерево шлифуют и покрывают лаком, где-то оставляют необработанным — потому что так решил заказчик. Каждая яхта Sola уникальна: второй такой нет.

Первым реализованным проектом стал венецианский лимузин-тендер на сжиженном природном газе — метане. Это не просто красивая формулировка: в таком компактном классе подобных судов с газовой силовой установкой в мире ещё не делали. Специалисты отрасли, увидевшие лодку на выставке, отмечали именно качество изготовления — то самое, ради которого я когда-то продал всё, что у меня было.

Что дальше

Сегодня мы уже работаем над следующим уникальным проектом — контракт на него я получил именно благодаря репутации, которую создала первая лодка. Параллельно в разработке ещё две модели, детали которых пока держу в секрете.

Путь от вопроса случайного гостя до собственной верфи и первого реализованного проекта занял у меня пять лет. Сегодня я ничуть не жалею о принятом тогда решении, ведь Sola — это то, что получилось, когда я решил строить свою мечту.

Меня зовут Алексей Колобанов. Я строю яхты.

«Продал всё, что у меня было, чтобы построить первый корпус»

Лето 2020 года. Я работаю капитаном на яхте одной крупной корпорации — работа, которой к тому моменту занимаюсь уже пятнадцать лет. На борту гости. Обычный вечер, обычный разговор. И вдруг кто-то из гостей задает вопрос:

«А есть такая же лодка в аренду? А то как-то неудобно каждый раз тревожить владельца своими звонками».

Вопрос был случайным. Ответ на него занял у меня следующие пять лет.

К тому моменту я уже пятнадцать лет работал капитаном на люксовых лодках — занимался полным сопровождением судов для крупных владельцев, видел их привычки, их вкусы, их предпочтения. Я знал этот рынок не как консультант и не как продавец, а как человек, который каждый день стоит у штурвала чужой мечты.

Именно эта позиция — на границе между владельцем и продуктом — и подвела меня к главному выводу. Чем дольше я наблюдал за рынком, тем яснее видел: то, что заказчики действительно хотят, на этом рынке просто не производят.

Вопрос гостя стал отправной точкой, но сама идея зрела в голове достаточно давно. Я ушёл из корпорации — не потому, что было куда, а потому, что хотел созидать, делать что-то уникальное. Рынок в его нынешнем виде не мог дать клиенту то, что тот хочет. Значит, нужно было сделать это самому.

Решение основать верфь и начать строительство яхт никто из моего окружения не поддержал. Не верили друзья. Не верили инвесторы. Не верили потенциальные покупатели. И тяжелее всего было то, что не верили специалисты того самого рынка, на котором я проработал пятнадцать лет. Мне прямо говорили: то, что вы задумали, сделать невозможно.

Цена первого корпуса

У идеи, в которую никто не верит, есть только один способ доказать себя — реализовать её. Но чтобы показать заказчику будущую яхту, недостаточно эскиза. Нужен готовый корпус.

Чтобы закончить первый корпус, я продал всё своё движимое имущество. Без этого шага показать проект было просто невозможно — ни один инвестор, ни один заказчик не верит в картинку. Верят в то, что можно потрогать руками.

Так рождалась философия Sola — не серийное производство, а ателье, где каждая яхта — штучный проект. Именно поэтому мы работаем со сложными, на первый взгляд несочетаемыми материалами: дерево у нас соседствует с карбоном, золото — с металлом, латунь — с тиком. Где-то дерево шлифуют и покрывают лаком, где-то оставляют необработанным — потому что так решил заказчик. Каждая яхта Sola уникальна: второй такой нет.

Первым реализованным проектом стал венецианский лимузин-тендер на сжиженном природном газе — метане. Это не просто красивая формулировка: в таком компактном классе подобных судов с газовой силовой установкой в мире ещё не делали. Специалисты отрасли, увидевшие лодку на выставке, отмечали именно качество изготовления — то самое, ради которого я когда-то продал всё, что у меня было.

Что дальше

Сегодня мы уже работаем над следующим уникальным проектом — контракт на него я получил именно благодаря репутации, которую создала первая лодка. Параллельно в разработке ещё две модели, детали которых пока держу в секрете.

Путь от вопроса случайного гостя до собственной верфи и первого реализованного проекта занял у меня пять лет. Сегодня я ничуть не жалею о принятом тогда решении, ведь Sola — это то, что получилось, когда я решил строить свою мечту.

Меня зовут Алексей Колобанов. Я строю яхты.

«Продал всё, что у меня было, чтобы построить первый корпус»

Лето 2020 года. Я работаю капитаном на яхте одной крупной корпорации — работа, которой к тому моменту занимаюсь уже пятнадцать лет. На борту гости. Обычный вечер, обычный разговор. И вдруг кто-то из гостей задает вопрос:

«А есть такая же лодка в аренду? А то как-то неудобно каждый раз тревожить владельца своими звонками».

Вопрос был случайным. Ответ на него занял у меня следующие пять лет.

К тому моменту я уже пятнадцать лет работал капитаном на люксовых лодках — занимался полным сопровождением судов для крупных владельцев, видел их привычки, их вкусы, их предпочтения. Я знал этот рынок не как консультант и не как продавец, а как человек, который каждый день стоит у штурвала чужой мечты.

Именно эта позиция — на границе между владельцем и продуктом — и подвела меня к главному выводу. Чем дольше я наблюдал за рынком, тем яснее видел: то, что заказчики действительно хотят, на этом рынке просто не производят.

Вопрос гостя стал отправной точкой, но сама идея зрела в голове достаточно давно. Я ушёл из корпорации — не потому, что было куда, а потому, что хотел созидать, делать что-то уникальное. Рынок в его нынешнем виде не мог дать клиенту то, что тот хочет. Значит, нужно было сделать это самому.

Решение основать верфь и начать строительство яхт никто из моего окружения не поддержал. Не верили друзья. Не верили инвесторы. Не верили потенциальные покупатели. И тяжелее всего было то, что не верили специалисты того самого рынка, на котором я проработал пятнадцать лет. Мне прямо говорили: то, что вы задумали, сделать невозможно.

Цена первого корпуса

У идеи, в которую никто не верит, есть только один способ доказать себя — реализовать её. Но чтобы показать заказчику будущую яхту, недостаточно эскиза. Нужен готовый корпус.

Чтобы закончить первый корпус, я продал всё своё движимое имущество. Без этого шага показать проект было просто невозможно — ни один инвестор, ни один заказчик не верит в картинку. Верят в то, что можно потрогать руками.

Так рождалась философия Sola — не серийное производство, а ателье, где каждая яхта — штучный проект. Именно поэтому мы работаем со сложными, на первый взгляд несочетаемыми материалами: дерево у нас соседствует с карбоном, золото — с металлом, латунь — с тиком. Где-то дерево шлифуют и покрывают лаком, где-то оставляют необработанным — потому что так решил заказчик. Каждая яхта Sola уникальна: второй такой нет.

Первым реализованным проектом стал венецианский лимузин-тендер на сжиженном природном газе — метане. Это не просто красивая формулировка: в таком компактном классе подобных судов с газовой силовой установкой в мире ещё не делали. Специалисты отрасли, увидевшие лодку на выставке, отмечали именно качество изготовления — то самое, ради которого я когда-то продал всё, что у меня было.

Что дальше

Сегодня мы уже работаем над следующим уникальным проектом — контракт на него я получил именно благодаря репутации, которую создала первая лодка. Параллельно в разработке ещё две модели, детали которых пока держу в секрете.

Путь от вопроса случайного гостя до собственной верфи и первого реализованного проекта занял у меня пять лет. Сегодня я ничуть не жалею о принятом тогда решении, ведь Sola — это то, что получилось, когда я решил строить свою мечту.